Полуклиника. 14.02.2011

Московские поликлиники

Не ешьте и не пейте никакие из упомянутых тут лекарств, если только вам не сказали это делать НАСТОЯЩИЕ ВРАЧИ. Да и тогда еще подумайте. 

Народная этимология — ложная этимология, лексическая ассоциация, возникающая под влиянием просторечия и обстоятельств («прихватизация», «мелкоскоп», «медвенеджмент»). Среди примеров студентам приводят, кроме прочего, — «полуклиника». Объясняют появление в языке так: клиника – всем понятно что такое – больница, туда кладут и лечат, а полуклиника – черте что. Класть не кладут, да и лечить не лечат. Наполовину всё как-то, одно слово – полуклиника.

«Он поставил им градусники, это им немного помогло»

Я не знаком с вирусологией и точно не знаю, что заставляет облака этой дряни приходить к нам зима за зимой. И сущность жизни этих полуживых, полуминеральных биороботов, способных только плодиться и поражать живые клетки, мне тоже непонятна. Но гриппом я всё-таки заболел. Сейчас-то, кажется, получше, слава богу, но в течение двух недель я сам был тупым биороботом с распухшей башкой и соплями вместо мозгов. Арбидол не помогал и, подстегиваемый пропагандой, я решил обратиться к НАСТОЯЩИМ ВРАЧАМ. Кроме того, как член общества я не только могу, но и должен делать правильные вещи, например, ответственно лечить грипп. У гриппа оказалась одна положительная сторона – под него удалось выгрызть неотгулянный в том году недельный отпуск. Иначе бы мне его простили (да здравствует социальная ответственность как морально-этический долг современного бизнеса). Решил заодно пройти диспансеризацию (говно на анализ кала, кровь и флюорография).

Поход №1
(Поликлиника №154, ул. Флотская, 9)

Позвонил в поликлинику, спросил, куда нести грипп. Мне сказали, что – в торец здания, с трех дня. Это было вранье – гриппозников принимали с 8 и до вечера.

На двери у торцевого крылечка висит недвусмысленная таблица – «Гриппозное отделение». Я замер в нерешительности, уж больно похоже на «арбайт махт фрай», резко и живо всплыл в памяти тифозный барак в «Войне и мире» и «Раковый корпус» Сан Исаича. Но гриппом я уже почти неделю к тому времени болел, так что отступать было поздно. Огляделся, отсидел очередь в компании сопливых и воспаленных, захожу в кабинет. Внутре сидят два матерых медработника – крепкая бабулька и академического вида дедан. Рассказал как и что, в том числе упомянул про арбидол и афлубин, исправно принимаемые по расписанию. Бабка судорожно оживилась:

— А зачем? Зачем вы его ели?

— ???

— Вот сколько вы его ВЫЖРАЛИ?! – Она говорила
«выжрали», это не мое обычное украшательство.

— Ну… {ведь арбидол внесен в список жизненно важных препаратов, активно пропагандируется и
признан официально эффективным средством}, — хотелось сказать мне, но от растерянности сказалось только, — дак ведь… вот уж оно как…

— Вот зачем вы его ЖРЕТЕ ЗРЯ?

— А он, что – токсический?

— А то!

Тут в разговор включился академик:

— Теперь как мы будете лечиться.

— Ага. Точно! – продолжала бабулька. – Знач так: часто мыть руки, проветривать помещение, гулять, есть витамины. Химическая аскорбинка – бесперспективна. Надо есть фрукты, много. Купите настойку календулы, ополаскивать пасть 4 раза в день. В нос – по две капли Санорина три раза в день. На ночь – по 2 таблетки цитрамона в течение 3 или 5 дней. Прочь. И если мы вам понадобимся – мы тут с
восьми и до восьми.

Признаться, я был обескуражен. А как же противовирусные средства? Ведь грипп же? Но спорить не стал – люди опытные и уверенные, к тому же, тройной комплект прописанных лекарств удалось купить на горсть меди в кошельке. На арбидол и афлубин несколькими днями ранее было потрачено больше штуки.

Поход 2 (Поликлиника №154, ул. Флотская, 9)

Прошло немного времени, мы гуляли, проветривали помещения и ели яблоки. Грипп отступал по утрам и возвращался вечерами горячей и тупой головной болью, ватой в мозгах, слабостью и депрессией. Наступил мой отпуск, я записался на прием к терапевту, чтобы сдать прочие анализы и проверить, почему болит нога, вроде бы, зажившая после годового перелома.

Должен сообщить, что каверзы начались даже на этом этапе. В фойе поликлиники установлен терминал, при помощи которого можно записаться на прием к кому хошь, хоть к Сергею Семенычу (шутка). Для этого терминалу надо показать полис. Я показал. Он мне пишет русским по белому, что такового в базе нет, обратитесь куда следует. Иду в регистратуру. Там сидит большая и пышная молодая дама из тех, что наезжают даже когда просят вытащить их из огня.

— Здрастье.

— Здрасьте.

— У меня полиса нет в вашей базе.

— Уг-му… так вы ж его меняли!

— На что?! (Только на водку!)

— Вот – в 2006 (!!!!) году. И до сих пор НЕ ВНЕСЛИ В
БАЗУ!

— Я не внес?!

— Кто ж…. – отвечает дама и ВНОСИТ.

Возвращаюсь к терминалу. Выбрал терапевта, взял талон. Потом сунулся выбрать окулиста, он оказался на три часа позже. Решил перезаписаться к терапевту. А вот вам и дули – система к таким сложностям не готова. Возвращаюсь в регистратуру, чувствую, что со мною сейчас будут говорить нервно.

— У меня проблема. Я записался к терапевту и окулисту, но получился большой интервал….

— Так! Давайте сюда талоны, — с ходу прервала меня собеседница. Изучила бумажки. – А чего это вы записались к Ивановой, когда ваш терапевт – Разлюляйцева?

— Ну, во-первых, откуда я знаю, а во-вторых, почему ваш автомат позволяет мне записываться не к моему врачу?

— Что значит – позволяет?

— Значит – разрешает. Я вижу фамилию врача – откуда мне знать – мой он или не мой, вот и записался.

— Так, нужно что?

— Терапевта на 14:00.

— Ща сниму вашу запись, перезапишетесь.

— Ладно.

Поход 3 (Поликлиника №154, ул. Флотская, 9)

Терапевт Разлюляйцева была женщина возле сорока, ей ассистировала дама постарше.

— На что жалуетесь?

— Грипп, усталость, быстрая утомляемость, нога, всякие прочие боли, короткий световой день, холод, низкий уровень дохода и всемирный заговор масонов.

— Ногу вашу смотреть я не буду.

— Ну я и не настаиваю, напишите направление к травматологу.

— У нас нету. Это вам на Пулковскую надо.

— Ладно. Схожу. А что с масонами?

— Не знаю. Но цитрамон больше не пейте. А лучше пейте
другое хорошее лекарство. Называется амиксин.

— Да что вы говорите? А сколько стоит?

— Но его надо принимать строго по схеме…

— Ок, а почем оно?

— Значит, сначала одну таблетку, потом, через 24
часа…

— Дорогое оно?

Ассистентка не выдержала:

— 700 рублей…

— Не слабо. А арбидол не сгодится? У меня еще остался маленько.

— Нет. А в нос купите тоже другие капли. – названия капель я не запомнил, ее бумажку я сразу потерял.

— Что, и Санорин не сгодится? У меня его тоже полно.

— Нет, купите, что говорят. И сделайте флюорографию и
УЗИ.

В тот же день по выданному терапевтом направлению пошел на УЗИ. У дверей кабинета сидит дед и говорит что-то невнятное:

— Там они сначала вам это… а потом уже на запись в
списки нужно, значит, и только после этого узнавать когда и где!

— Что?

— Ну зайди и спроси!

Подергал ручку, дверь открывает южная женщина. Ее объяснения тоже туман не развеяли.

— Здрасьте. Мне на УЗИ.

— Запись ведется с девяти утра. Вам надо туда занестись, но если в черном списке, который мне дадут вашей фамилии не будет, тогда не примем.

— В черном списке?

— Да. Вы записываетесь, но если мне приносят черный список, то не примем.

— Как это понимать?

— Ну я вам ЦЕЛЫЙ ЧАС рассказывать не намерена.

Поход № 4 (Поликлиника № 28, ул. Пулковская, 8)

— Запишите к травматологу.

— Фамилие? Были у нас? Когда? Нету такой карточки. Нате вам новую. В третий кабинет.

Очередь.

— Уже были, чтоль, тут? Тогда вам не ко мне, а в пятнадцатый.

Очередь. Очередь. Врач ушел, сидим, ждем. Вокруг ковыляют девчонки с поломанными ногами – живая картина «Собянин и реагенты».

Наконец, захожу в кабинет, куда год назад захаживал на костылях. Меня встречает уже знакомый жизнерадостный доктор.

— Здрасьте, нога что-то заболела после перелома.

— Показывайте… Плоскостопие. Носите Экко. Или купите стельки. А лучше сделайте на заказ. Вот телефон и адрес.

Что, думаю, всё?

— Стельки – это ладно. А, может, как-то это… ну… гимнастика или еще что?

— Да пожалуйста: захват пальцами предметов, мячик и прочее. – И заговорщицки добавляет, — Только, как я знаю, всё это заканчивается операцией.

Я в растерянности. А если всё это не делать – то не заканчивается?

— Скажите, а бегать можно? И следует ли обращать внимание на боль или пусть болит и продолжать нагружать?

— Бегать? Это можно. По принципу увеличения нагрузки. Начните минут с 20 – 30.

Я в еще большей растерянности. За истекший год я неплохо бегал на дорожке, и на тест Купера и на выносливость. При этом, 30-минутный бег я позволял себе не всегда. потому что он требует хорошей формы и отдыха, а кроме того, после 30 минут бега я терял килограмма 2 веса. Доктор предлагает мне такой темп с больной ногой. Ну и самый дельный совет был:

— Бегайте по песку.

(В три часа ночи?! Идиот!) В Москве в феврале?!

Поход № 5 (Поликлиника №154, ул. Флотская, 9)

7:56, вторник. Фойе набито возбужденными бабками, дедами и народом помоложе. Там и тут из толпы взлетают к потолку СПИСКИ К СПЕЦИАЛИСТАМ – тем, к кому по каким-то причинам нельзя записаться через волшебный терминал, который стоит тут же, как забытый и поруганный памятник прогресса. Специалисты принимают недолго, максимум часов до 11. Нервные посетители заводят пофамильные списки. Памятуя о «черных» и «белых» списках на УЗИ, не раздеваясь, попадая в общий пихательный темп, кричу: «Где на УЗИ записывают?».

Все кричат и говорят разное, про УЗИ никто не знает. Раздеваюсь и поднимаюсь на 4 этаж к кабинету ультразвуковой диагностики (Всегда тревожит эта эклектика: супернаучные названия и тупое беснование толпы, порожденное никудышной организацией). На последнем пролете лестница перегорожена четырьмя ведрами, в которые с потолка капает талый снег. Я не выдумываю – зайдите в нашу поликлинику в период осадков – полагаю, ничего не изменится. У кабинета сидит одинокая тетенька со списком. Записывает на запись! Она – первая, я второй. Мне подобает прийти в 9, чтобы тогда уже записаться на прием!

Спускаюсь на второй этаж – «лабораторный». В кино «лаборатория» — это место с синими лампами, напичканное разумными компьютерами и раздвижными дверями, заминированное на всякий случай боезарядом объемного взрыва. В поликлинике «лаборатория» — это крыло здания, набитое с 8 до 11 сонными и злыми людьми и заминированное банками с мочой. Встаю в очередь к окошку, нащупывая в сумке и освобождая от упаковки собственный «фугас». Вокруг меня стоят бабульки, некоторые – шарахающиеся и боящиеся, что на них наорут, другие – сами способные наорать на кого угодно. У каждого в руке по гранате, в воздухе пахнет тепло и пряно. В окошке сидит очень злая баба, которая орет «это сюда, это туда, читайте что написано!». Анализы теперь, доложу вам, принимаются исключительно в специальных пластиковых банках, которые можно купить в аптеках. Два деда и одна тетка были выгнаны прочь за несоответствующую тару. Одно хорошо – очередь движется быстро.

Потом – два анализа крови, каждый по часу. Между ними возвращаюсь к кабинету УЗИ, здесь уже баб поприбавилось. Мою тетку со списком окружают бойцовые тетечки, хабалистые и нахрапистые. Скромно пытаюсь попасться на глаза записчице, она видит меня и записывает ровно на через неделю, утро, 11:00. Неплохой темп.

В заключение – флюорография. С последним всё достаточно быстро и четко, хоть без очереди не обошлось и здесь. Врачи говорят, что вместе с гриппом сейчас бушует туберкулез. Болезнь нищеты, к слову сказать. Очень оттеняет новости по телевизору, правда?

Радио

Очереди дают огромные возможности для изучения новостной повестки дня. Я прослушал массу утренних эфиров, кроме прочего, узнал, что минздрав теперь придумал хорошее: превентивное лечение. Объясняю. Умные головы из Минздрава посчитали, что очень много денег тратится на госпитализацию, дешевле будет лечить заранее. Типа – идешь в поликлинику, говоришь -проверьте меня со всех сторон, они проверяют, говорят – тахикардия, быстро лечат и все счастливы. Рассказываю, что на самом деле.

Данное веяние, видать, не ново, поскольку находится на стадии популяризации (иначе я не услышал бы об этом по радио). На местах уже тоже все готово. Что всё? Плакат у регистратуры. Большой, поделенный на сегменты: каждый из которых призывает провериться на онкологию, сердечные заболевания и прочее. Сдав анализы, опять выписываю талон к терапевту, опять мне помогают. Говорю тетке, показывая на плакат:

— И вот в 152 кабинет запишите меня, сердце проверю.

— В 152?

— Ну да, вот же призыв. Комплексная проверка.

— Какой у вас адрес?

— Такой-то.

— Пойдете к Сердцеедову через неделю.

Ну что ж… неплохой темп. Пойду к Сердцеедову через
неделю.

Радио и реклама лекарств

Второй примечательной вещью на радио является реклама лекарств. Очень изощренная. Многие передачи замаскированы под «интервью с экспертами». Рекламируется всё, что угодно: приборы, препараты, аппараты, методики, и еще раз – препараты, препараты, препараты. Дяди с вызывающими доверие голосами говорят:

— Не забудьте название – «Хренофарм-10». Многолетние испытания доказывают… К нам часто обращаются и спрашивают…. Почему же именно «Хренофарм-10»?.А теперь возьмите ручку, листок бумаги и запишите – «Хре-но-фарм»!

С 10 до 16 часов вам качественно и подробно впарят многое. Особую радость вызывает обилие препаратов от эректильной дисфункции, массажеры предстательной железы и всякого такого прочего. Очень много.

Рекламу медицинской химии можно встретить везде, особенно активны: 87,9 Сити ФМ, 91,2 Эхо Москвы (гудок демократии), 94,4 Добрые песни (Улучшают настроение и эрекцию), 107,0 Русская служба новостей.

Спешишь к терапевту, слушаешь радио, услышишь про прелести амиксина. Через 15 мнут терапевт говорит тебе, что нужно купить амиксин. Очень симпатично.

Глазная клиника им. Федорова

Поскольку у меня был недельный отпуск, то решил дойти до Федоровской клиники. Большая, не в пример более толковая пациенты с полмира – ходят даже слепыши в хиджабах и арафатках. Однако, в результате все то же: 2 дня убито на очереди (полностью), пройдено 10 кабинетов. Мои глаза изучены вдоль и поперек. В результате – да, у вас действительно плохое зрение, зайдите к Федченко через неделю (!опять!), пусть посмотрит, ну а ко мне – через годик. Очень информативно. У меня 30-летний опыт очкарика, я знаю свой диагноз с точностью до пяти знаков после запятой. Когда я туда шел меня интересовало – вы научились что-то с этим делать? Они делегировали Федченко, чтобы сказать, какие теперь есть витамины для глаз и где их можно купить.

Заключение

У меня есть московский полис. Я более-менее социализованный чувак – с работой, с кое-каким жильем. Я не курю (уже три месяца), пью в меру, занимаюсь спортом (в меру), ем фрукты (в меру). Я обеспечен медициной, при желании знаю, куда идти. Вопросы:

1. Как так происходит, что если я захочу проверить здоровье, мне нужно полностью забить на работу? Что делать тем, у кого такой возможности нет?

2. Почему, решив озаботиться своим здоровьем, я должен приходить в поликлинику более 5 (пяти!) раз, на протяжении нескольких недель?

3. Почему нужно приходить в поликлинику к открытию и все равно убивать там по 3-4 часа?

4. Почему там всем плевать, что у меня болит, зато они знают, что и где мне нужно купить?

5. Почему они теряют мои карты?

6. Почему «Нам важен каждый» не написано над входом в поликлинику? Почему «каждый» нужен только для переписи и во время выборов?

7. Сколько в Москве людей, для которых даже такие вонючие поликлиники закрыты? Сейчас я много ною, но, в принципе, нормально себя чувствую, кроме того, мне есть кому помочь. Но вот семь-восемь лет назад я как-то сдал и у меня хватило сил и глупости прийти в поликлинику за помощью. У меня тогда не было регистрации, мне живенько показали на дверь. Через неделю я вызвал скорую, но и там меня продержали только до утра.

8. Кто знает о том, что в поликлинике можно сделать прививку от гриппа? Кто знает – сделают ли прививку ему?

9. Кто знает, чем и как нужно лечиться во время эпидемий?

10. Хорошо ли работают поликлиники в вашем городе?

Комментарии: